jyf

Она была уникальна. Или как все. Я не знаю. Просто запомнилась мне и, наверное, навсегда. Особенно её брови. Идеальные, густые, неиспорченные пинцетом и фиолетовым карандашом, такие ровные, ничего лишнего. Они были в тон её цвету волос, неряшливо собранных в два каралика, которые казалось вот-вот расползутся и упадут на, смотрящие друг на друга, джинсовые плечи. Да, твою мать, она была прекрасна!
Всё в ней, абсолютно всё, привлекало меня. Пробитые и растянутые мочки ушей, в которых хранились лакированные деревяшки; маленькие синяки на ногах, которые просвечивались через чёрные капроновые колготки 40 ден; вызывающее агатовое платье и мешковатая, сделанная под джинсу, выцветшая куртка. И да, эта привычка. Привычка, как у меня. Кусать щёки. Она ей шла. Теперь она стала только её. С улыбкой всё было на много проще. Улыбалась она на половину, на одну сторону, только левую. Правая же оставалась неподвижной. И это ещё больше делало её, в какой-то мере, особенной, какой-то не как все, не для всех, лишь для меня. Моей.
Именно тогда я поняла. что теперь отношусь к меньшинству.
- Папа, я лесбиянка.