Поднимаю веки, слышу, как навязчиво звенит будильник. Встаю, пытаюсь сохранить равновесие, но тщетно. Падаю на залитый чаем пол. От такого грохота проснулась Андатра, недовольным тоном пробубнила что-то и снова провалилась в мир грёз. Смотрю на неё с завистью и чуть ли не поддаюсь соблазну снова залезть под тёпленькое одеялко. Но я и так опаздываю, поэтому медлить нет времени.
Второпях выбегаю из подъезда, хочу подкурить последнюю сигарету. Но вот чёрт!! Я забыла дома зажигалку. Решаю не возврашаться, думаю лишь о том, что надо идти быстрее. День явно не задался.. на улице ужасный гололёд и я спотыкаюсь на каждом шагу. Мысли о сломанном копчике вообще не приводят меня в восторг, тем более то в преддверие такого дня.
Ничего не поделать, сегодня последний день, после которого меня ждёт полная свобода, поэтому приходиться пожертвовать своим и без того поврежденным до этого копчиком и мчаться на всех парах.
***
Второпях выбегаю из подъезда, хочу подкурить последнюю сигарету. Но вот чёрт!! Я забыла дома зажигалку. Решаю не возврашаться, думаю лишь о том, что надо идти быстрее. День явно не задался.. на улице ужасный гололёд и я спотыкаюсь на каждом шагу. Мысли о сломанном копчике вообще не приводят меня в восторг, тем более то в преддверие такого дня.
Ничего не поделать, сегодня последний день, после которого меня ждёт полная свобода, поэтому приходиться пожертвовать своим и без того поврежденным до этого копчиком и мчаться на всех парах.
***
Успела! Не могу отдышаться, мне очень жарко и хочется пить. Осторожно сажусь на деревянный стул, расстёгиваю круглые ребристые пуговицы пальто, надеваю очки, непроизвольно начинаю смотреть по сторонам в поисках знакомых лиц. Никого не узнаю, лишь одну женщину, к которой я собственно и пришла. Она аккуратно протягивает мне бумажный лист, на котором неразборчивым почерком написано что-то про мою успеваемость. Опускаю глаза ниже и с облегчением читаю "удовлетворительно".
***
Открываю входную дверь. Что творится дома, напоминает мне хаус. Андатра еле стоит, она снова нашла коньяк. Господи, сколько это может продолжаться? Пытаясь мне что-то объяснить, выпивает пол бутылки теперь уже водки и сразу же бежит в туалет. Сняв ботинки, иду за ней, она вся скукоженная, нависла над унитазом. Держу её волосы, что бы она не запачкала их, пока выблёвывает из себя что-то коричневое. После этого беру её под руки, кидаю на кровать, приношу ведро, еще графин с водой, полотенце. И тут же ухожу.
Уже вечер, я лежу на белой простыни в безмолвии. В зале включён телевизор, из-за этого вся комната заполняется голубо-зелёным свечением, напоминающее мне северное сияние. Не такое, которое описывают нам в книгах или показывают в документальных фильмах, а то, которое мне посчастливилось лицезреть в 7 лет. Это было самое прекрасное зрелище увиденное когда-либо мною.
От меня пахнет шоколадом, точнее от моей кожи. Я провожу по ней рукой, на ощупь она бархатистая и какая-то "тряпошная". Касаюсь плеча, нащупываю небольшой шрам, полученный в результате операции, вспоминаю, как тогда не подействовал наркоз и как меня уже приводила в чувства темноволосая, немного "пышная" мед сестричка. Отворачиваюсь к стенке и в миг засыпаю.
Уже вечер, я лежу на белой простыни в безмолвии. В зале включён телевизор, из-за этого вся комната заполняется голубо-зелёным свечением, напоминающее мне северное сияние. Не такое, которое описывают нам в книгах или показывают в документальных фильмах, а то, которое мне посчастливилось лицезреть в 7 лет. Это было самое прекрасное зрелище увиденное когда-либо мною.
От меня пахнет шоколадом, точнее от моей кожи. Я провожу по ней рукой, на ощупь она бархатистая и какая-то "тряпошная". Касаюсь плеча, нащупываю небольшой шрам, полученный в результате операции, вспоминаю, как тогда не подействовал наркоз и как меня уже приводила в чувства темноволосая, немного "пышная" мед сестричка. Отворачиваюсь к стенке и в миг засыпаю.
