Мне не хотелось ничего, просто лежать и смотреть. Смотреть цветные картинки в своей голове. На миг открывать глаза и снова закрывать, что бы на секунду возвращаться в реальность. Это казалось мне вечным. Вся эта бездейственность - вечным. Вы не представляете, насколько это пленяет и завораживает - быть погружённым в себя. Всё тихо, спокойно и размеренно. Нет ничего, что могло бы этому помешать, лишь еле слышное посапывание собаки иногда извлекало меня из непонятного погружения в недра сознания. Я знала, я знала всё наперёд. И это пугало. Пугало, как пугают детей ремнём. Не лучшее сравнение, это и понятно, на часах 3:04. время незаметно шло, цифры на мониторе менялись. Не менялась я, моя поза и заезженный до дыр ход мыслей. Они путались, не давая понять, где был совершен промах. Руки не спеша писали на листке давно забытой тетрадки, которой несказанно повезло, что её открыли и про неё вообще вспомнили. Я же периодически отвлекалась на экран. Думала, а точнее ожидала от него хоть какой-то изменчивости. Но он был непоколебим и равнодушен ко всем моим мольбам и просьбам, он всё не менялся.
Скоро из ванной должна была выйти Андатра. Что бесспорно нарушит мой покой и мою слабость. Она так же всё знала, но не говорила лишнего. И вот она зашла, закинула на дверь слегка мокрое полотенце и оборвала: "Ты чё в темноте пишешь?" Я приложила палец к губам и начала прислушиваться к её шагам по квартире.
- Можно я свет включу?
В ответ я лишь кивнула головой. Та уселась за трюмо и обильным слоем начала намазывать на своё лицо дешёвый крем. Я всё перечитала, а она всё не поворачивалась, только гремела чем-то на полках. Теперь она добралась до ногтей, ковырялась в них, вытаскивала из под них грязь и обрезала заусенцы. Уже написано две страницы. И я неугомонная всё также продолжаю писать, в то время как неугомонная Андатра начала колупаться в своей челюсти и извлекать из впадин зубов остатки пищи. Нехотя она встала и перебралась на грязный и уродливый диван. Я стала перечитывать ей давно забытые воспоминания. Она слушала и как-то по дурацки смеялась.
Мы вошли в туалет, подкурили тоненький LD, сели на пол и не торопясь вдохнули в себя ядовитый дым. Пепел падал на холодный кафель, Андатра напевала какую-то песню, строки которой ей удавалось вспомнить с трудом.
Тускла зажёгся свет на кухне, перегорела лампочка. Было слышно, как в стакан наливают воду, я молча осушила его и присела на стул, до боли не удобный, с него сняли подстилку, не так давно заляпанную кровью. Погас экран, я бесшумно подлегла к ней и как всегда обхватила её безобразно толстый живот, не понятно почему безумно мне нравящейся.
Скоро из ванной должна была выйти Андатра. Что бесспорно нарушит мой покой и мою слабость. Она так же всё знала, но не говорила лишнего. И вот она зашла, закинула на дверь слегка мокрое полотенце и оборвала: "Ты чё в темноте пишешь?" Я приложила палец к губам и начала прислушиваться к её шагам по квартире.
- Можно я свет включу?
В ответ я лишь кивнула головой. Та уселась за трюмо и обильным слоем начала намазывать на своё лицо дешёвый крем. Я всё перечитала, а она всё не поворачивалась, только гремела чем-то на полках. Теперь она добралась до ногтей, ковырялась в них, вытаскивала из под них грязь и обрезала заусенцы. Уже написано две страницы. И я неугомонная всё также продолжаю писать, в то время как неугомонная Андатра начала колупаться в своей челюсти и извлекать из впадин зубов остатки пищи. Нехотя она встала и перебралась на грязный и уродливый диван. Я стала перечитывать ей давно забытые воспоминания. Она слушала и как-то по дурацки смеялась.
Мы вошли в туалет, подкурили тоненький LD, сели на пол и не торопясь вдохнули в себя ядовитый дым. Пепел падал на холодный кафель, Андатра напевала какую-то песню, строки которой ей удавалось вспомнить с трудом.
Тускла зажёгся свет на кухне, перегорела лампочка. Было слышно, как в стакан наливают воду, я молча осушила его и присела на стул, до боли не удобный, с него сняли подстилку, не так давно заляпанную кровью. Погас экран, я бесшумно подлегла к ней и как всегда обхватила её безобразно толстый живот, не понятно почему безумно мне нравящейся.
